Н О В О С Т И  (№2 , 12 марта 2006)

____________________________________________________________________________________________

Правовой обзор документов, удостоверяющих личность гражданина РФ

На сегодняшний день в Российской Федерации в рамках статей 10, 42  федерального закона «О гражданстве РФ», Указа Президента РФ №232, Указа Президента РФ №1325,

Постановления Совета Министров СССР №677  действует ПЯТЬ основных документов, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации . При этом , четыре из пяти основных документов удостоверяют и гражданство РФ , один из пяти исключен из перечень документов, позволяющих определить гражданство РФ.

Данный обзор не касается дипломатических паспортов и паспортов моряка, как документов, принадлежащих довольно узкому кругу граждан России.

Загранпаспорта также подразделяются на два вида:

1)  загран паспорт образца 2003 года, который  обеспечен только машиносчитываемой записью, как средством автоматической идентификации , сбора и обработки данных о гражданине. Данная машиночитаемая запись включает цифровой идентификатор, включающий  дату рождения без точек, срок действия паспорта и номер бланка, а также контрольные цифры. Этот идентификатор  пропечатывается на белой полосе – специальном месте для машиночитаемой записи, в загранпаспорте с 2004 года.

2)  загранпаспорт образца 2006 года, который содержит более широкий перечень средств автоматической идентификации владельца паспорта , а именно: пластиковую страницу, вмещающую микрочип, биометрические средства идентификации, машиночитаемую запись с вышеописанным цифровым идентификатором

Внутригражданскиепаспорта  гражданина РФ также представлены двумя видами:

1)      паспорт гражданина РФ образца 1987 года

2)      паспорт гражданина РФ образца 2007 года, который   не содержит средств автоматической идентификации, машиночитаемая запись не заполняется, микрочипа не имеется, иного носителя перезаписываемой информации не имеется, хотя данный бланк содержит незаполняемую графу личный код

содержит ли данный бланк  антихристианскую символику в виде орнамента вокруг номера каждой нечётной страницы пока не известно.

Таким образом, из вышеперечисленных бланков  микрочип и биометрия применяются в загранпаспорте гражданина РФ 2006 года, который по сути стал полноправным внутригражданским паспортом с 6 февраля 2007 года.

  Однако, у граждан имеется альтернатива на сегодняшний день-

 сохранить имеющийся паспорт СССР, который со справкой о наличии гражданства является безсрочным основным документом, удостоверяющим личность,

оформить Свидетельство об отождествлении личности с изображением на фотографии  у нотариуса по ст.84 Основ законодательств о нотариате, которое вместе со справкой о наличии гражданства позволяет удостоверять личность и гражданство РФ, правда, не во всех случаях. Очень жаль, что пока нет примеров получения назначенной пенсии по данному набору документов.

при отсутствии антихристианской символики в новом бланке паспорта РФ образца 2007 года , если этот факт найдёт подтверждение, те кто получил паспорт РФ с антихристианской символикой,  получат возможность этот паспорт заменить на такой же , только без шестёрок.  Никакой пластиковой  страницы и микрочипа в данном бланке ( внутригражданского паспорта гражданина РФ образца 2007 г) нет, оставлена только незаполняемая графа личный код, поэтому очень интересно было бы прояснить вопрос с орнаментом вокруг номеров страниц.

 Владельцем же паспортов СССР , по нашему мнению, не следует получать паспорт РФ, даже нового образца  и даже  в случае отсутствия антихристианского орнамента, так как паспорт СССР безсрочен.

Юрист Пугачёва Анна,

www.POSOH.ru

ПО ПОВОДУ СОЗЫВА «ВЕЛИКОГО СОБОРА ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Недавно в Шамбези в Женеве состоялась «Первая Предсоборная конференция» (21-28 ноября 1976 года). Прочитав и изучив протоколы и решения этой Конференции, изданные «Секретариатом по подготовке Святого и Великого Собора Православной Церкви» в Женеве, ощущаю насущную необходимость по своей совести, как член Святой и Соборной Православной Церкви, хотя только скромный ее служитель, обратиться с данным прошением к Вашему Преосвященству и через Вас к Архиерейскому собору Сербской Церкви, чтобы изложить свои грустные соображения, печальные констатации и беспокойство относительно подготовки будущего Собора. Прошу Ваше Преосвященство и Преосвященных Архиереев выслушать меня с евангельской ревностью и рассмотреть этот крик православной совести, которая, слава Богу, в наши дни не одинока и не изолирована в Православном мире, когда речь идет о Соборе.

1.  Из протоколов и решений так называемой «Первой Предсоборной Православной Конференции», которая, неизвестно почему, состоялась в Женеве, где с трудом наберется несколько сот православных верующих, видно, что она подготовила и определила новый каталог тем для будущего «Великого Собора» Православной Церкви. Это уже не была одна из так называемых «Всеправославных Конференций», как на Родосе и следующие за ней; это также не был так называемый «Просинод», о котором до сих пор все шла речь, а «Первая Предсоборная Конференция», открывающая стадию непосредственной подготовки к созыву Вселенского Собора. Кроме того, эта Конференция не стала работать, исходя из «каталога тем», определенного на первой Всеправославной конференции в 1961 г. на Родосе и разрабатывавшегося до 1971 г., но произвела «ревизию» его и выдвинула свой новый «каталог тем» для Собора. Но., по-видимому, этот каталог еще не закончен, а будет еще изменен и дополнен. Конференция также пересмотрела принятую до сих пор «методологию» разработки и окончательной подготовки тем для Собора: она сократила весь этот «процесс» из-за спешки некоторых, желающих созвать свой Собор как можно скорее. Ибо, по словами председательствовавшего на этой Конференции митрополита Мелитона, Константинопольская Патриархия и некоторые другие «спешат созвать» и провести будущий Собор: Собор должен быть «кратковременным» и заняться «ограниченным количеством тем»; кроме того, по словам Мелитона, «Собор должен углубить жгучие вопросы, которые препятствуют действию целого ряда систем - tou suneirmou tou sustematos - поместных Церквей, как одной единственной Православной Церкви...» (Прот. стр. 55). - Это вызывает у нас вопрос: что все это значит, к чему эта спешка и куда она приведет?

2.  Вопрос подготовки и созыва нового «Вселенского Собора» Православной Церкви не нов и не из последних в нашем веке истории Церкви. Этот вопрос был уже поставлен при жизни несчастного патриарха Константинопольского Мелетия Метаксакиса, известного тщеславного модерниста и реформатора, создателя раскола в Православии на его так называемом «Всеправославном Конгрессе» в Константинополе в 1923 году. (В то время было предложено, чтобы Собор состоялся в городе Ниш в 1925 году; но так как Ниш не находится «на территории вселенской патриархии», Собор не был созван, может быть, как раз поэтому. Вообще, по-видимому, Константинополь присвоил себе монополию всего «всеправославного»: «конгрессов», «конференций», «просинодов» и «соборов».) - Позже, в 1930 году, в монастыре Ватопеде состоялась так называемая «Подготовительная комиссия Православных Церквей». Она определила «каталог тем будущего православного Просинода», который в дальнейшем должен был привести к созыву Вселенского Собора.

После Второй Мировой войны пришел черед константинопольского Патриарха Афинагора с его Родосскими «Всеправославными Конференциями» (опять исключительно на территории Константинопольской Патриархии). Первая из них, в 1961 году, вызывала подготовку «Всеправославного Собора» с тем, чтобы сначала был созван «Просинод», и подтвердила заранее подготовленный Константинополем «каталог тем» для «Просинода»: 8 крупных глав, около сорока главных тем и вдвое больше параграфов и подпараграфов. После II и III «Родосский Конференций» (1963 и 1964 гг.) в 1966 году состоялась «Белградская Конференция». Сначала она была названа «Четвертой Всеправославной Конференцией» («Гласник» Сербской Православной Церкви №10, 1066 г., и документы на греческом языке, опубликованные под этим названием), а затем деградирована со стороны Константинопольской Патриархии до степени «Межправославной комиссии», в то время как следующая конференция, состоявшаяся на «константинопольской территории» (в «Православном центре Вселенской Патриархии» в Шамбези-Женеве) в 1968 г., была провозглашена «Четвертой Всеправославной конференцией». На этой IV Конференции, очевидно, нетерпеливые ее организаторы спешили сократить путь до Собора, так как из огромного Родосского каталога (который был, однако, их, а не чужим произведением) они взяли только «шесть первых тем» и определили новую «процедуру» работы. Одновременно было создано новое учреждение: «Межправославная подготовительная комиссия». Она необходима для «координационных работ над темами». Кроме того, был создан «Секретариат по подготовке Собора», т.е. на самом деле назначен для этого константинопольский епископ с пребыванием в вышеназванном центре в Женеве, в то время как предложения о принятии других православных членов в «Секретариат» были отвергнуты. Эта «Подготовительная комиссия» и «Секретариат», по желанию Константинополя, заседали в этом женевском центре в июне 1971 года. На заседании были выдвинуты и «согласованы» рефераты, предложенные по выбранным шести темам, которые затем были отпечатаны на нескольких языках и подверглись, как и все предыдущие работы по подготовке Собора, беспощадной критике православных богословов. эта критика православных богословов (среди которых имеется и мое Предложение, отправленное в свое время через Ваше Преосвященство и с Вашей поддержкой Святому Архиерейскому Собору, а затем получившее поддержку от многих православных богословов, опубликованное во многих местах и на многих языках в православном мире, по-видимому, и было причиной того, что решение «Подготовительной комиссии» в Женеве относительно созыва «Первой Предсоборной Конференции» 1972 года для «ревизии» - anaieoresis - Родосского каталога, не был принято в том же году, а с большим опозданием.

И вот «Первая Предсоборная Конференция» состоялась только в ноябре 1976 года, опять, конечно, на «константинопольской территории», в вышеуказанном центре Шамбези, около Женевы. Как видно из опубликованных протоколов и решений, которые я изучил, эта Конференция «пересмотрела» Родосский каталог так, что участвующие делегации посредством своих комиссий выбрали только 10 тем для Собора (куда вошли только три темы из первоначальных шести!), в то время как около 30 тем, не выбранных единогласно, были представлены «на дополнительное изучение некоторым Церквам», как «проблематика Православной Церкви» (а в сущности, совсем чуждая Православию), с тем, чтобы в будущем эти темы могли стать предметом «православного испытания» и, быть может, быть принятыми в каталог. Как мы уже сказали, эта Конференция изменила и «процесс», и «методологию» обработки тем и подготовки Собора, который, повторяю, должен состояться и закончиться «как можно скорее». Из всего приведенного ясно, что эта «Первая Предсоборная Конференция» не дала ничего нового по существу и не выработала ничего толком, а только завела православные души и совести многих во все новые лабиринты чьих-то амбиций, из-за которых предлагался и подготовлялся Вселенский Собор уже с 1923 года, да и сегодня спешно готовится.

3.  Вся сегодняшняя «проблематика» вокруг тем будущего Собора, неуверенность и изменения в их подготовке, определении, искусственной «каталогизации», все новые изменения и «редакции» истинной православной совести доказывают только одно: что в данный момент не существует ни одной серьезной и неотложной темы для созыва и проведения нового Вселенского Собора Православной Церкви. Даже если и существует тема, заслуживающая быть предметом для созыва и проведения Вселенского собора, она не известна сегодняшним инициаторам, организаторам и редакторам всех вышеупомянутых «Конференций», с их прежними и нынешними «каталогами». Ибо если бы это было не именно так, то как объяснить, что со времени Константинопольского собрания 1923 года, через Родосское 1961 г. до Женевского 1976 года, все изменялась «тематика» и «проблематика» будущего Собора: изменялось количество, порядок, содержание и сами критерии «каталога тем», который должен был быть предметом работ такого великого и уникального церковного тела, каким были и каким должен быть всякий Святой Вселенский Собор Православной Церкви? На самом деле, все это выявляет и подчеркивает не только самую обыкновенную непоследовательность, но и явную неспособность и непонимание Православия со стороны тех, кто сейчас, в данной ситуации и таким образом навязывают Православным Церквам свой «Собор», незнание и неспособность почувствовать и осознать, что значил и что значит настоящий Вселенский Собор для Православной Церкви и для полноты ее верных во Христе. Ибо если бы они это почувствовали и осознали, то они, во-первых, знали бы, что в истории и жизни Православной Церкви никогда ни один Собор, а тем более столь исключительно благодатное и духовное явление, каким является Вселенский Собор, не вызывались искусственно, придумывая темы для его работы и заседаний; что никогда так нарочито не созывались «конференции», «конгрессы», «просиноды» и разные искусственные собрания, неизвестные и чуждые православной соборной традиции, перенятые на самом деле от западных организаций, чуждых Церкви Христовой.

Историческая реальность очевидна: святые и Богом созванные Соборы святых Отцов всегда имели перед собой один или, самое большее два-три вопроса, остро поставленных им великими ересями и расколами, извращавшими православную веру, радиравшими Церковь и серьезно грозившими опасностью для спасения человеческих душ, спасения православного народа Божиего и всего творения Божиего. Поэтому Вселенские Соборы всегда имели христологический, сотериологический, экклесиологический характер, т.е. их центральной темой - единственной темой и главным благовестием - всегда был Богочеловек Иисус Христос и наше спасение в Нем, наше обожение в Нем. Да, да, да: Он - Единородный и Единосущный Сын Божий Воплотившийся, Он - весь в теле Церкви, Он - вечная Глава Тела Церкви ради спасения и обожения человека, Он - весь в Церкви благодатью Святого Духа и правой верой в Него, православной верой.

Это истинно-православная, апостольски-святоотеческая тематика Церкви Богочеловека во все времена, прошедшие, настоящие и будущие. Она одна только может быть предметом и возможного будущего Вселенского собора Православной Церкви, а не схоластически-протестантского «каталога тем», который не имеет никакой существенной связи с духовным опытом и духовной жизнью векового апостольского Православия, а является рядом сухих гуманистических теорем. Вечная соборность Православной Церкви и всех ее Вселенских Соборов состоит во всеохватывающей Личности Богочеловека Господа Христа. С этой центральной, всеохватывающей, православно-соборной темой и реальностью, с этой единственной Богочеловеческой тайной и реальностью, на которой строится и держится Православная Церковь Христова и все ее Вселенские Соборы, и вся ее историческая реальность, следует и сегодня выступать перед небом и землей, а не со схоластически-протестантскими гуманистическими темами, с которыми выступают константинопольские или московские церковные «делегаты» и «делегации», которые в этот горький и критический исторический момент держат себя, как «вожди и представители» Православной Церкви во всем мире.

4.  В протоколах последней Женевской «Предсоборной Конференции», как и в подобных случаях до того, ясно видно, что константинопольская и московская «делегации» мало отличаются друг от друга в отношении проблематики и тем, предложенных как предмет работ будущего Собора. У них те же темы, почти тот же язык, тот же дух, похожие амбиции. И это не удивительно. Ибо кого они действительно «представляют» в данный момент, какую Церковь и какой народ Божий? Константинопольская иерархия почти на всех всеправославных собраниях состоит, главным образом, из титулярных митрополитов и епископов; из пастырей без паствы и без конкретной пастырской ответственности перед Богом и перед своей живой паствой. Кого она представляет и будет представлять на будущем Соборе? Среди официальных представителей Константинопольской Вселенской Патриархии нет ни одного иерарха с греческих островов, где постоянно живет православная паства, нет епархиальных греческих иерархов из Европы и Америки, уже не говоря об остальных православных епископах; русских, американцах, японцах, которые возглавляют многочисленную православную паству, и об известных православных богословах. С другой стороны, действительно ли сегодняшняя делегация Московской Патриархии является предстательницей святой и мученической великой Русской Церкви и ее одному Богу известных миллионов мучеников и исповедников? Судя по тому, что эти «делегации» заявляют и что они защищают, когда выезжают из Советского Союза, они не являются носительницами и выражением истинного духа и взгляда Русской Православной Церкви и ее верной православной паствы, ибо чаще всего эти «делегации» кесарево ставят выше Божиего. Однако существует слово Писания и заповедь: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам (Деян. 5, 29).

Впрочем. правильно ли, православно ли такое «представление» и «репрезентация» Православных Церквей на разных родосских и женевских всеправославных собраниях? Константинопольские инициаторы такого принципа «представительнства» Православных Церквей на соборах и те, кто принимают этот принцип «представительства» - принцип, который, по их теории, соответствует «системе Автокефальных и Автономных» Поместных Церквей - забыли, что такой принцип на самом деле противоречит соборному преданию Православия. К сожалению, этот принцип «представительства» вскоре был принят и всеми другими православными: иногда молча, а иногда с голословными возражениями, но забывая, что Православная Церковь по своей природе и по своему догматически неизменному составу епископальна и епископоцентрична. Ибо епископ и собрание верных вокруг него являются выражением и проявлением Церкви, как Тела Христова, особенно на Святой Литургии; Церковь - Апостольская и Соборная только через епископов, как глав реальных единиц - епископий. В то же время остальные, исторически более поздние и непостоянные формы церковной организации Православной Церкви: митрополия, архиепископия, патриархия, пентархия, автокефалия, автономия и другие, сколько бы их ни было и не будет, не могут иметь и не имеют решающего голоса в соборной системе Православной Церкви. Более того, они могут быть помехой для правильного функционирования соборности, если они маскируют собой и ущемляют епископальный характер и структуру Церкви и Церквей. В этом, несомненно, главная разница между православной и католической (папской) экклесиологией.

Если это так, то как может быть «представлена» по «делегационному» принципу, т.е. тем же числом «делегатов», напр. Чешская или Румынская Церковь? А тем более, Русская или Константинопольская Церковь? Или какую паству представляет первый епископ, и какую второй? В последнее время Константинопольская патриархия произвела множество епископов и митрополитов, главным образом все титулярных и фиктивных. Это, вероятно, подготовка к тому, чтобы на будущем «Вселенском Соборе» множеством титулов обеспечить большинство голосов для неопапистских амбиций Константинопольской патриархии. А с другой стороны, апостольски ревностные в миссионерстве Церкви, как Американская Митрополия, Русская Заграничная Церковь, Японская Церковь и другие, не могут иметь ни одного представителя!

Где тут соборность Православия, и какой это будет Вселенский Собор Православной Церкви Христовой? Ведь уже на этой Женевской конференции митрополит Лаодикийский Игнатий, представитель Антиохийской патриархии, с болью констатировал: «Я чувствую некоторе беспокойство, ибо наносится вред соборному опыту, который составляет основание Православной Церкви».

5.  Все же Константинополю и еще некоторым не терпится созвать такой «Собор», и главным образом по их настоянию «Первая Предсоборная Конференция» в Женеве решила, что «Собор следует созвать как можно скорее», что этот Собор будет «кратковременным», и что он «возьмет на рассмотрение небольшое количество тем». И приводятся десять выбранных тем. Первые четыре темы: Диоскора, вопрос церковной Автокефалии и условия ее провозглашения, Автономия и ее провозглашение и Диптихи, т.е. порядок в Православных Церквах.

Ради евангельского единства следует заметить, что поведение председательствовавшего на этой «Предсоборной Конференции» Митрополита Мелитона было деспотичным и несоборным. Это видно из каждой страницы опубликованных протоколов конференции. Там ясно и прямо сказано: «Этот подготавливаемый Святой и Великий собор Православной Церкви не следует рассматривать, как единственный, исключающий созыв других Святых и Великих Соборов» (Протоколы, стр. 18, 20, 50, 55, 60).

Из-за всего этого евангельски чуткая совесть не может не ставить себе жгучего вопроса: чего хотят добиться таким скороспелым и так «преподнесенным» Собором?

Преосвященные Отцы Архиереи, не могу избавиться от впечатления и убеждения, что все это указывает на тайное желание известных лиц Константинопольской патриархии: чтобы первая по чести Патриархия в Православии могла навязать свои концепции и свое поведение Православным Автокефальным Церквам и вообще православному миру и православной Диаспоре и санкционировать такое «неопапистское» намерение единым «Вселенским собором». Поэтому первые четыре темы из 10, выбранных для Собора, раскрывают именно стремление Константинополя подчинить себе всю Православную Диаспору - а значит, и весь свет! - и оставить за собой исключительное право давать автокефалию и автономию вообще всем Церквам на свете, как нынешним, так и будущим, и одновременно порядок и ранг по своему усмотрению (в этом как раз и состоит вопрос Диптихов, что не значит только «порядок поминания на литургиях», но и порядок Церквей на Соборах и т.д.)

Я преклоняюсь перед великими заслугами этой Патриархии, т.е. Великой Христовой Константинопольской Церкви, и перед нынешним ее крестом, который не мал и не легок, и который по природе вещей есть крест всей Церкви, по словам Апостола: «Когда страдает один член, страдает все тело». Точно также я признаю канонический порядок и первое место по чести (to presbeia tes times) Константинополя между равночестными и равноправными поместными Церквами. Но было бы не по-евангельски, если бы Константинополю позволили из-за трудностей, в которых он находится сегодня, чтобы он привел все Православие к краю пропасти, как это уже раз случилось на Флорентийском псевдо-соборе, или чтобы он узаконил канонически и догматически определенные исторические формы, которые в какой-то момент вместо того, чтобы быть для Церкви крыльями, могут превратиться в оковы для нее и для ее преображающего присутствия в мире. Нужно быть искренним: поведение представителей Константинопольской патриархии в течение последних нескольких десятилетий вызывает такое же нездоровое беспокойство и болезненное духовное настроение, какое в XV веке привело Церковь к флорентийской измене и позору. (И было ли поведение во времена турецкого рабства примером для всех времен? Как флорентийское, так и турецкое рабство было опасно для Православия.) Сегодняшнее положение еще более опасно: в те времена Константинополь был живым организмом с миллионами верных, которые быстро преодолели кризис, навязанный извне, и искушение пожертвовать верой и Царством Божиим для земного царства. А сегодня у него имеются митрополиты без народа, епископы, которым некем руководить (т.е. нет епископии) и которые, как таковые, хотели бы держать в своих руках судьбы всей Церкви! Но сегодня не должно и быть не может никакой Флоренции. И положение нельзя сравнивать с тяжестью турецкого рабства. Подобно же положение Московской патриархии. Разве можно позволить, чтобы ее трудности и трудности других Поместных Церквей, находящихся под безбожным коммунизмом, определяли будущность Православия?

Судьба Церкви не находится больше и не может находиться в руках византийского императора или патриарха, точно так же, как и в руках кого-нибудь из сильных мира сего, даже не в руках «Пентархий» или «Автокефалий» в узком смысле. Силой Божией Церковь разрослась на множество Поместных Божиих Церквей с многомиллионной паствой, многие из которых в наши дни кровью запечатлели свое апостольское преемство и верность Агнцу. На горизонте вырисовывается возникновение новых «Поместных Церквей», как, например: Японская, Африканская, Американская, которых никакая «сверхцерковь» папского типа не может лишить их свободы в Господе (ср. 8 канон св. III Вселенского собора), ибо это было бы поражением самой сущности Церкви. Без них всех немыслимо решение какого бы то ни было церковного вопроса вселенского значения, а тем более вопросов, касающихся их самих, т.е. вопросов Диаспоры. Вековая борьба Православия против римского абсолютизма была борьбой за свободу Поместных Церквей, как Церквей кафолически-соборных, полных, целых. Пойдем ли мы сегодня путем падшего Рима, или какого-нибудь «второго», или «третьего», ему подобного? Неужели Константинополь, так смело сопротивлявшийся в течение прошлых веков в лице своих святых и великих иерархов, клира и народа римскому папскому покровительству и абсолютизму, собирается сегодня игнорировать соборные традиции Православия и заменить их неопапистским суррогатом «второго», «третьего» или еще какого-нибудь Рима?

6.  Преосвященные Отцы, все мы, православные, ощущаем и видим, насколько сегодня важен и значителен вопрос Православной Диаспоры для Православной Церкви вообще и всех Православных Церквей в отдельности. Но может ли он быть решен таким образом, как этого хочет Константинополь или Москва, без опроса и участия православного народа, иерархии, пастырей и богословов той самой Диаспоры, которая возрастает с каждым днем? Вопрос о Диаспоре, несомненно, исключительно важный церковный вопрос, который впервые в истории Церкви выступает с такой силой и значительностью, что из-за него действительно стоило бы созвать истинно Вселенский Собор всех и именно православных епископов всех Православных церквей. Другой вопрос, который, по нашему чувству и мнению, мог бы обсуждаться сейчас на истинно Вселенском Соборе Православной Церкви - это вопрос «экуменизма». Это, собственно, экклесиологический вопрос, т.е. вопрос относительно Церкви, как Богочеловеческого, единого и единственного организма, который современный экуменический синкретизм ставит под сомнение. Это связано также с вопросом о человеке, которому нигилизм современных, особенно безбожных идеологий роет могилу, не оставляя надежд на воскресение. Оба вопроса могут быть правильно и православно решены, только исходя и богочеловеческой тематики древних Вселенских Соборов. Пока я оставляю в стороне этот вопрос, чтобы не перегружать мое данное обращение новой проблемой и не расширить его еще больше.

Однако, хотя вопрос Диаспоры и весьма важен и болезненен для сегодняшнего Православия, имеются ли сейчас налицо условия, обеспечивающие его правильное, православное, святоотеческое решение на соборе? Возможно ли действительно свободное и реальное присутствие всех Православных Церквей на Вселенском Соборе без постороннего влияния на них? И могут ли представители многих из них и в особенности Церквей, находящихся под богоборческими режимами, действительно свободно полагать и защищать православные установки? Может ли Церковь, отрекающаяся от святых мучеников, быть верной исповедницей Голгофского Креста и носительницей духа и соборного сознания Церкви Христовой? Прежде чем состоится Собор, следует спросить себя: сможет ли на нем заговорить совесть миллионов новомучеников, убеленных кровью Агнца? Историческая практика показала: каждый раз, когда Церковь была на кресте, каждый ее член призван был отстаивать Истину, а не обсуждать вымышленные проблемы или искать ложных решений реальных вопросов, «ловя рыбу в мутной воде» для осуществления каких-то амбиций. Не следует ли поразмыслить и над следующим: пока бывали гонения на Церковь, Вселенских Соборов не было, что не значит, что Церковь Божия в такие времена не действовала и не жила соборно. Наоборот, это был ее самый богатый и плодотворный период. А когда потом состоялся Первый Вселенский Собор, на него собрались также и епископы-мученики с ранами и рубцами, испытанные в огне страданий, которые смогли на нем свободно свидетельствовать о Христе, как о Боге и Господе. Будет ли и сейчас веять их дух, т.е. смогут ли подобные епископы нашего времени выступить на подготовляемом Соборе, чтобы Собор мыслил по Духу Святому и по Богу говорил и решал, и чтобы на нем не вели речь главным образом те, кто не свободны от влияния сил мира сего и века сего? Возьмем, например, группу русских заграничных епископов, которые, несмотря на все свои человеческие слабости, носят на себе раны Господа своего и раны Русской Церкви, бежавшей «в пустыню» от гонений, не уступающих диоклетиановским, которые заранее исключены Москвой и Константинополем из участия в Соборе и, таким образом, приговорены к молчанию. Или тех епископов из России и других заведомо атеистических стран, которые также не только не смогут свободно участвовать в Соборе и на нем свободно говорить и решать, но которых и не пустят на Собор. И не будем даже говорить о возможности того, чтобы они или их Церкви подготовились как следует к столь великому и важному событию. Не есть ли это достаточное указание на то, что на этом Соборе не сможет говорить мученическая совесть Церкви и совесть церковной плиромы, а что ей туда вход будет запрещен, как он был запрещен одному из ее членов и свидетелей на Ассамблее в Найроби (я подразумеваю Солженицына)?

Оставим вообще в стороне вопрос, насколько нормально и морально то, что в то время, как Господь Иисус Христос и вера в Него распинаются страшнее, чем когда бы то ни было, Его последователи решают вопрос о том, кому быть первым между ними; что в то время, когда сатана подстерегает не только тело, но и душу человека и мира, когда человеку грозит самоуничтожение, ученики христовы занимаются теми же вопросами и таким же образом, как и современная антихристианские идеологии: идеологии, продающие Хлеб Жизни за чечевичную похлебку!

7.  Учитывая все вышеизложенное и болезненно сознавая положение современной Церкви Православной и мира вообще, которое нисколько не изменилось с моего последнего обращения к Святому Архиерейскому Собору (в мае 1971 года), совесть моя заставляет меня вновь обратиться с мольбой и сыновним воплем к Святому архиерейскому Собору мученической Сербской Церкви: да воздержится наша Сербская Церковь от участия в подготовке к так называемому «Вселенскому» Собору и от участия в нем самом. Ибо если такой Собор, не дай Бог, состоится, от него можно ожидать только одного: расколов, ересей и гибели многих душ. А исходя из апостольско-святоотеческого исторического опыта Церкви, такой Собор вместо лечения откроет новые раны на Теле Церкви и создаст для нее новые проблемы и страдания.

Препоручаю себя святым апостольским молитвам Отцов Св. архиерейского Собора Сербской Православной Церкви.

Недостойный архимандрит Иустин,
духовник монастыря Челие.

Преподобный Иустин (Попович)

 

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/ideas/justin.htm

 

___________________________________________________________________________________________

 

 

 ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО МИТРОПОЛИТА МИНСКОГО И СЛУЦКОГО ФИЛАРЕТА,

ПАТРИАШЕГО ЭКЗАРХА ВСЕЯ БЕЛАРУСИ, ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СИНОДАЛЬНОЙ БОГОСЛОВСКОЙ КОМИССИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ (2003 год)

 

Ваше Святейшество! Ваши Высокопреосвященства и Пре­освященства! Досточтимые отцы, братья и сестры, уважае­мые гости — участники настоящей международной богослов­ской конференции Русской Православной Церкви!

За прошедшее десятилетие регулярное проведение обще­церковных конференций, посвященных наиболее важным и актуальным богословским темам, стало доброй традицией. Такие встречи позволяют объединять усилия богословов, церковных ученых, профессоров духовных школ нашей Цер­кви и других Церквей. Вместе мы обсуждаем пути развития богословской науки в современный исторический период с учетом лучших достижений прошлого. Эта работа необходи­ма для того, чтобы Святая Церковь плодотворно осуществ­ляла свое свидетельство в мире.

Организатором общецерковных конференций выступает Синодальная Богословская комиссия Русской Православной Церкви, образованная по решению Священного Синода в 1993 году. Как известно, ее непосредственной задачей явля­ется исследование актуальных проблем церковной жизни и координация научно-богословской деятельности. В преддве­рии двухтысячелетия пришествия в мир Христа Спасителя Комиссия обратилась к епископам нашей Церкви и ректорам духовных школ с просьбой выразить свое мнение относитель­но наиболее важных для Церкви богословских проблем. При­ведя полученные отзывы в систему, Комиссия строит свою работу именно на этой основе, выполняя также и некоторые другие поручения Святейшего Патриарха и Священного Си­нода. Регулярно проводятся пленарные заседания Комиссии, а по мере необходимости — расширенные заседания, на ко­торых обсуждаются вопросы богословского характера, каса­ющиеся повседневной жизни Церкви.

Пользуясь случаем, как председатель Синодальной Бого­словской комиссии пред лицом столь представительного со­брания богословов и ученых выражаю сыновнюю благодар­ность Предстоятелю нашей Церкви Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию за неустанное внимание к работе Комиссии и за поддержку ее инициатив на протя­жении всего десятилетнего периода нашей деятельности.

В 2000 году на очередной конференции соборным разумом была дана общая оценка состояния и перспектив развития православного богословия на пороге нового столетия. Затем состоялись тематические конференции, посвященные бого­словской антропологии — учению Церкви о человеке и, со­вместно с Международным обществом христианских филосо­фов, учению о Святой Троице. В течение нескольких лет Богословская комиссия регулярно проводит совместные се­минары с Институтом философии Российской Академии На­ук, в ходе которых имеет место плодотворный диалог фило­софов и богословов по вопросам, представляющим общий интерес.

Процесс работы Богословской комиссии привел нас к не­обходимости обратиться к той теме, которую предстоит об­судить на нынешнем собрании: «Православное учение о Церкви».

Едва ли можно усомниться в том, сколь важной является эта тема в современных условиях церковного бытия.

Актуальность экклезиологии

Самопонимание Церкви

Экклезиология, как известно, представляет раздел бого­словской науки, в рамках которого происходит осмысление Церковью себя самой, то есть формируется самопонимание Церкви. Задача эта для богословской мысли сложна не толь­ко потому, что сия научная дисциплина является комплекс­ной и включает в себя в той или иной степени все аспекты богословия. Трудность экклезиологического подхода также связана с тем, что по существу вся жизнь христиан, в том числе и деятельность верующего разума, является церковной, ибо происходит в Церкви.

С другой стороны, сама Церковь в ее видимом, земном аспекте есть сообщество учеников Христовых. Это собрание

верных, которое в Таинстве Евхаристии — через Причастие животворящему Телу и Крови Спасителя — само претворя­ется в Тело Христово, так что главой Церкви является Бого­человек и Господь наш Иисус Христос.

Богочеловеческая природа Церкви означает, что задача, стоящая перед экклезиологией, — это задача богословская по преимуществу. Экклезиология не может быть сведена к во­просам внешнего церковного устроения, к правилам церков­ной жизни, к правам и обязанностям клириков и мирян. Эти вопросы относятся к сфере каноники. Вместе с тем, без яс­ных богословских критериев невозможно обсуждать формы и способы осуществления Церковью своего призвания в ми­ре. Экклезиология как раз и выявляет такие критерии, об­ращаясь к Священному Писанию и Священному Преда­нию, анализируя исторический опыт Церкви и пребывая в диалоге с богословской традицией в целом.

В связи с вопросом о месте и о значении экклезиологии в системе богословских наук следует уделить внимание следу­ющим обстоятельствам.

Справедливо говорят, что, обращаясь к эпохе классичес­кой патристики, мы сталкиваемся со своего рода «экклезио-логическим молчанием». Несомненно, что некоторые творе­ния святых отцов могут быть названы экклезиологическими по содержанию, но в целом богословие древней Церкви не выделяет экклезиологию как отдельное направление, как особый раздел церковной науки.

Это связано с тем, что в период широкого распростране­ния христианства все воспринималось в новом свете и имен­но через призму церковности. Церковь для христиан была великим Бого-человеческим, космическим событием и обни­мала весь мир, в котором совершалось спасительное деяние Божие во Христе Иисусе.

Позднее, во времена Средневековья, Церковь также в те­чение долгого времени не испытывала потребности опреде­лить самое себя. Тогда еще не созрела необходимость выде­лить собственно церковное из общей жизни мира, общества и культуры, которая уже стала христианской. Ситуация из­менилась в Новое время, когда в обществе стали присутство­вать, а порой и доминировать нехристианские, секулярные и квазирелигиозные мировоззренческие системы.

Парадокс секуляризации

В XIX и особенно в XX веке активизировались межхрис­тианские связи; в минувшем столетии в ряде исторически православных стран установился режим воинствующего го­сударственного атеизма. В таких условиях и возникла насущ­ная необходимость сформулировать православное учение о Церкви. В этом отношении многое уже сделано, но сегодня потребность в дальнейшей разработке православной экклези-ологии с учетом богословских результатов прошлого ощуща­ется еще острее. В мире усиливаются глобализационные про­цессы; мир становится все более тесным и взаимосвязанным. В общественном пространстве лицом к лицу встречаются уже не только различные христианские конфессии, но и разные религии — как традиционные, так и новые.

В то же время сегодня необходимо осознать и осмыслить то, что можно назвать парадоксом секуляризации. С одной стороны, секуляризация культуры в исторически христиан­ской части мира является неоспоримым фактом. Мы, хрис­тианские богословы, должны трезво оценивать реальность, с которой имеем дело. В сфере принятия политических реше­ний, культурного творчества, общественной жизни домини­руют светские ценности и стандарты. Более того, светскость нередко понимается не как нейтральное отношение к рели­гии, а как антирелигиозность, как основание для вытеснения религии и Церкви из общественного пространства.

Однако, с другой стороны, можно утверждать, что секу­ляризация — как процесс дехристианизации культуры, а в конечном счете полного уничтожения религии — не состоя­лась. Множество людей являются верующими, хотя и не все из них достаточно активно участвуют в церковной жизни. Церковь продолжает жить и выполнять свою миссию в мире, а в некоторых странах и регионах налицо признаки религи­озного возрождения. Увеличивается роль религиозного фак­тора в политике, в международных отношениях. В этой си­туации, для которой характерны новые исторические обсто­ятельства, возрастает и ответственность Церкви.

Практическое значение экклезиологии

Церковь всегда тождественна самой себе — как Богочело-веческий организм, как Путь спасения и место богообщения.

В то же время Церковь пребывает в истории и призвана выполнять свою миссионерскую задачу в тех конкретных социальных и культурных условиях, в которых она осуще­ствляет свое свидетельство. Поэтому экклезиология имеет не только теоретическое, но и практическое, миссионерское значение.

Общая богословская задача в области экклезиологии за­ключается в том, чтобы выстроить связную систему представ­лений, в которой нашли бы свое место все аспекты церков­ного бытия. Это задача социально-богословского синтеза.

Ядром экклезиологической концепции должно стать дог­матическое учение о Церкви. При этом важно подчеркнуть исключительность христианства как религии. Только в хри­стианстве, если рассматривать его в сравнении с другими ре­лигиозными традициями, существует как институт Церкви, так и сам феномен, именуемый Церковью. Собственно гово­ря, христианство, со стороны своего внутреннего смысла, есть Церковь. Иными словами, как сформулировал в загла­вии своей известной работы священномученик Иларион (Тро­ицкий), «христианства нет без Церкви». Такова православ­ная точка зрения, и ее необходимо ясно выразить, а также последовательно разъяснять и распространять в обществе. Ведь одним из результатов секуляризации и продолжитель­ного гонения на Церковь стала утрата в культуре, в обществе и даже в сознании многих людей, считающих себя православ­ными, верного понимания Церкви, ее природы и миссии.

С миссионерской точки зрения важно показать динамичес­кий характер Церкви, обратить внимание на то, что учрежде­ние, а лучше сказать духовное рождение Церкви было собы­тием Священной истории, что оно явилось откровением Бо­жественной воли ко спасению мира во Христе. Церковь, жи­вущая в истории, — это «Царство Божие, пришедшее в силе» (Мк 9:1) в этот мир ради его преображения. Несмотря на свой двухтысячелетний возраст, христианская Церковь и ныне есть место обновления «ветхого человека», она вечно юна и всегда являет миру новизну Евангелия, потому что по суще­ству своему Церковь — это всегда «современная» встреча Бога и человека, их примирение и общение в любви.

С богословской точки зрения нельзя сводить Церковь к «религиозному институту», к национально-культурному обы­чаю, к ритуалу. В Церкви действует Сам Бог, она есть Дом


Божий и Храм Святого Духа. «Страшно место сие», потому что Церковь — это судилище, в котором мы должны дать ответ о своей жизни перед лицом Божиим. Но Церковь так­же и лечебница, в которой мы, исповедуя свои греховные недуги, получаем исцеление и обретаем непоколебимую на­дежду на спасающую силу благодати Божией.

Аспекты экклезиологии

Как же Церковь, возглавляемая Спасителем, осуществля­ет свое спасительное служение в мире? Ответом на этот во­прос должна стать та часть экклезиологической концепции, в которой дается богословское истолкование различных ас­пектов не просто церковной практики, но самого церковно­го бытия.

Во-первых, это литургический аспект.

Он включает в себя церковные таинства и иные священ­нодействия. Однако их следует рассматривать не отвлеченно схоластически, а именно как этапы и повторяющиеся собы­тия в сакраментальной жизни Церкви: вступление в Цер­ковь, Евхаристия как выявление соборной и Богочеловечес-кой природы Церкви, суточный, седмичный и годовой литур­гический ритм, другие тайно действия. Экклезиология выяв­ляет богословский смысл как «общественного», так и «част­ного» богослужения, обращая внимание на его кафолическое, общецерковное значение.

Во-вторых, это канонический, церковно-правовой аспект.

В данном случае речь идет о богословском осмыслении канонического предания Православной Церкви. Только в свете того догмата о Церкви, который выявляет и формули­рует экклезиология, мы сможем разрешить многие пробле­мы современного церковного устройства и канонического регулирования церковной жизни в масштабе как Поместных Церквей, так и Вселенского Православия.

Известно, что многие церковные правила были приняты в весьма отдаленном прошлом и в различных исторических обстоятельствах. В то же время мы испытываем потребность в том, чтобы наша церковная жизнь строилась на прочных канонических основаниях. Поэтому сегодня встает вопрос о необходимости начать серьезную работу по созданию обще­православного церковно-правового кодекса.

 

Несомненно, совершать такую работу невозможно без предварительного богословского осмысления природы и фун­кций церковных законоположений как таковых. А это отно­сится к области экклезиологии.

В-третьих, это нравственно-аскетический аспект.

Богословская мысль сталкивается со многими проблема­ми, когда принимаются во внимание ее миссионерские зада­чи. Кратко их можно обозначить следующим образом.

Экклезиология должна сопоставить, связать, а где надо разграничить различные формы церковности. Индивидуаль­ную аскезу, глубоко личное духовное делание, с одной сто­роны, и соборное литургическое служение, совместное учас­тие членов Церкви в евхаристическом таинстве общения с Богом, с другой.

Духовно-нравственные усилия христианина, направленные на согласование своей, греховной, воли с волей Божией, дол­жны быть сопряжены с его участием в Таинствах Церкви, в которых верующему подается содействующая благодать Свято­го Духа. Ибо без восприятия благодати Божией, по учению от­цов, невозможно ни творение добра, ни тем более преображе­ние по образу Богочеловека Иисуса Христа, Господа нашего.

Иными словами, экклезиология призвана предостерегать христиан от того, чтобы замыкаться в рамках индивидуаль­ных религиозных переживаний. Церковь есть «общее бы­тие». В Церкви все включены в любовь Божию, объемлющую всех людей и всё человечество. Бог обращается к каждому человеку лично, но в то же время созидает, строит единую Церковь, в которой каждый обретает свое место — в сообще­стве верующих и верных.

Поэтому можно говорить еще об одном аспекте православ­ной экклезиологии, а именно социальном. Церковь в этом мире является сообществом людей, которые объединены не прагматическими интересами, не просто единством «убежде­ний и взглядов», не общностью крови или культурной тра­дицией. Христиане объединены совместным опытом жизни в общении с Богом. И поэтому Церковь как сообщество уче­ников Христовых призвана являть миру возможность и ре­альность преображения как человека, так и общества силою благодати Божией, по слову Спасителя: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф 5:16).

ы, христиане не всегда выполняют эту богозаповедан-ную миссию в той мере, в какой должны ее выполнять. А ведь без понимания этого максимального задания, данного нам Богом, невозможно постичь существо Церкви.

Парадоксальное существо Церкви

В чем же состоит это существо Церкви, которое можно назвать парадоксальным?

В том, что Церковь в своем социологическом качестве, то есть как сообщество христиан, не отделена от общества в целом и является его частью, так как ее составляют полно­правные члены общества.

Но в то же время Церковь — это не «общественная орга­низация», а нечто неизмеримо большее: это человеческая общность, членом и Возглавителем которой является Бого­человек и Господь Иисус Христос, поныне пребывающий посреди верных. «Ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф 18:20), — говорит Спаситель. — «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф 28:20).

Церковь живет и действует в мире и в обществе, но в то же время предлагает миру свой собственный «обществен­ный идеал». Это хорошо выразил блаженнопочивший мит­рополит Антоний Сурожский: «Строительство общества, где все могли бы уживаться, можно себе представить, но тот Град Божий, который должен вырасти из града человечес­кого, имеет совсем другое измерение. Град человеческий, который мог бы раскрыться так, чтобы стать Градом Божи-им, должен быть таков, чтобы первым его гражданином мог быть Сын Божий, ставший Сыном Человеческим, — Иисус Христос. Никакой человеческий град, никакое человечес­кое общество, где Богу тесно, не может быть Градом Божи-им» {Антоний, митрополит Сурожский. Труды. М., 2002. С. 632).

Экклезиология как «прикладное» богословие

Таким образом, современная экклезиология призвана от­разить многомерную реальность Церкви: как ее сущностные богословские характеристики, так и ее миссионерскую актив­ность, церковное служение миру. Мы должны избежать са­мой большой ошибки — невнимания к тому, что происходит

сегодня в обществе, в культуре, в сознании людей, живущих в условиях секуляризма, порой агрессивного.

Поэтому нам нужна, так сказать, прикладная экклезиоло-гия, то есть богословие культуры, социальное богословие, даже, может быть, и богословие хозяйствования, или эконо­мики. Отправной точкой для такого богословского подхода может быть именно учение об участии в истории человече­ства Бога и человека, то есть Церкви как сообщества верных.

В Церкви и через Церковь Бог участвует в жизни мира. Посредством воплощения Сына Божия Он вошел в сложную ткань исторического существования человеческого общества, не насилуя свободу человека, но призывая его к духовному углублению, к осознанию своего премирного достоинства. И Церковь земная — это ответ на призыв Бога. Церковь есть то «место» — как правило, не замечаемое миром, — где Тво­рец и Промыслитель вступает в реальное общение с насель­никами мира, даруя им преизобильную благодать, преобра­жающую человека и окружающий его мир.

Но мы были бы в богословском отношении непоследова­тельны, если бы ограничились этими общими соображения­ми. Наша экклезиологическая задача заключается в том, чтобы дать ответы на многие частные вопросы, которые мо­гут быть удовлетворительно решены только в общебогослов­ской перспективе.

Это вопрос о том, как правильно должна строиться цер­ковная община и каково в ней значение мирян по сравнению со значением священнослужителей. А в более широком пла­не — вопрос о соработничестве и совместном служении свя­щенноначалия, клириков и лаиков как народа Божия в еди­ном церковном организме.

Это вопрос об особом экклезиологическом статусе и при­звании монашества и монастырей, которые должны приоб­рести новое значение в современной ситуации.

Это также и вопрос о том, каким должно быть церковное богослужение в современных городах и весях, чтобы оно со­ответствовало пастырскому и миссионерскому призванию Церкви.

Это проблема духовничества и душепопечения, то есть различных форм духовного окормления верующих, кото­рое направлено на укрепление их веры и познание воли Божией.

Наконец, это более общая проблема преодоления филетиз-ма, то есть отождествления церковной общности с этничес­кой и национальной, что имеет место в разных странах и является причиной церковных расколов и внутрицерковных противостояний.

В кратком вступительном слове невозможно перечислить все конкретные вопросы экклезиологического характера, которые нас волнуют. Их обсуждение как раз и является задачей нашей конференции. Со своей стороны, хотел бы еще раз подчеркнуть главное: богословское понимание и осмыс­ление Церкви должно быть ориентировано на то, чтобы спо­собствовать разрешению конкретных, насущных проблем церковной жизни, в частности, преодолению внутрицерков­ных нестроений.

Значение любой теории, в том числе и богословской, за­ключается в ее жизненности, то есть в способности давать ответы на запросы времени, исходя при этом из вечных, не­преходящих законов бытия мира и человека. В этом, соб­ственно, и состоит значение церковного богословия.

Разработка экклезиологии — общеправославная задача

В завершение хотел бы сказать еще об одном. Среди нас присутствуют представители Поместных Православных Цер­квей, иерархи и богословы. Мы благодарны им за то, что они сочли возможным принять участие в нашей работе. Очень важно, что мы сможем обменяться мнениями по обсуждае­мым вопросам. Однако наиболее существенным в данном случае является другое.

Разработка современной православной экклезиологии, ос­нованной на верности Преданию и в то же время ориентиро­ванной на церковное служение миру, невозможна в пределах одной Поместной Церкви. Это общеправославная задача.

Ее «вселенский» характер становится еще более очевид­ным, если вспомнить, что, вследствие исторических катак­лизмов и массовых миграций, православные общины ныне существуют по всему миру, вдалеке от канонических границ Поместных Церквей. Эти общины живут в разных социаль­но-политических и культурных условиях, они принадлежат к разным церковным юрисдикциям, но в то же время явля-

ются частями единой Кафолической Православной Церкви. Экклезиология должна принять во внимание этот новый «масштаб» православного присутствия в мире. И она долж­на сделать особый акцент на единстве мирового Православия.

Перед лицом глобализационных процессов, унификации культуры и новых конфликтов на религиозной почве Вселен­ское Православие должно консолидироваться. Православные Церкви должны возобновить постоянные консультации — как по богословским, так и по церковно-практическим во­просам. Следует вернуться к процессу подготовки общепра­вославного Собора, вне зависимости от того, когда и каким образом такой Собор сможет состояться.

Заканчивая свое выступление, хотел бы выразить несколь­ко соображений относительно работы нашей конференции. Скажу прямо: мы собрались не на дипломатический раут и не для произнесения ритуальных речей. Наша задача в том, чтобы откровенно и честно обозначить наиболее острые, на­сущные проблемы повседневной жизни Церкви, но — с точ­ки зрения их богословского осмысления.

Приглашаю всех участников к свободному обмену мнени­ями, к выражению различных точек зрения на рассматрива­емые вопросы. От продуктивности нашей дискуссии, от глу­бины и взвешенности аргументов и оценок будет зависеть значение нынешней конференции для жизни Церкви.

Призываю на всех ее участников помощь Божию в пред­стоящих трудах.

http://www.theolcom.ru/uploaded/008-017.pdf